Промоутер не любил шутить.
Промоутер думал думу.
Он стоял возле метро, разрезая своим юным телом поток людей, и думал думу.

… А люди шли к нему с листовками, флаерами, газетами и иными рекламными бумажками.
Они пытались всучить ему эти бумажки.
Они тыкали ими в его жилистое тело.
Они пытались разжать его кулаки, чтобы положить бумажки в ладони.
Они искали на его одежде карманы, но их не было.
Их были сотни тысяч, миллионы. Надоедливые насекомые!

Он был непреклонен.
Ни единый мускул не дрогнул на его лице, и даже мимолетного взгляда он не бросил хотя бы на одного из них.
Такова Его философия. Читать далее

***
Сначала Стурла Эрлендссон выбрал жеребца.
Вот он – с белой звездой на лбу, приземистый, с мохнатыми мускулистыми ногами и длинной рыжей гривой.

Стурла подошел к нему. Прислонившись к лошадиной голове щекой, он тихо, мелодично и медленно начал что-то рассказывать коню. Со стороны было неясно: то ли Стурла поет flókkr* своему любимому жеребцу, то ли рассказывает какую-то историю, то ли кается.

Через некоторое время он достал нож и нежно вогнал его в конскую шею, разрезав большую вену. Кровь богато полилась по пальцам Стурлы. Мужчина не дал коню упасть, бережно положив на землю бьющееся в агонии тело.Читать далее

***
В детстве, каждое лето Владик проводил в деревне у бабушки. Он не любил пионерские лагеря, несмотря на то, что никогда там не был. Вот деревня – да! – она его манила всегда. Лес, рыбалка, купание! Красота!

Как только в школе заканчивались занятия, Владик уезжал в гости к бабушке, чему родители, конечно, были несказанно рады.
В деревне у Владика была своя компания – из таких же «городских», как и он, «понаехавших» в маленькое селение близ небольшой речки Комарийки.

Ребята из компании обожали рогатки, из которых они стреляли мелкой и удивительно ровной галькой, что во множестве лежала на центральной дороге деревни. Лучшим другом Владика был Славка. Читать далее