Сорок седьмая

***
В детстве, каждое лето Владик проводил в деревне у бабушки. Он не любил пионерские лагеря, несмотря на то, что никогда там не был. Вот деревня – да! – она его манила всегда. Лес, рыбалка, купание! Красота!

Как только в школе заканчивались занятия, Владик уезжал в гости к бабушке, чему родители, конечно, были несказанно рады.
В деревне у Владика была своя компания – из таких же «городских», как и он, «понаехавших» в маленькое селение близ небольшой речки Комарийки.

Ребята из компании обожали рогатки, из которых они стреляли мелкой и удивительно ровной галькой, что во множестве лежала на центральной дороге деревни. Лучшим другом Владика был Славка.

Однажды Владик поспорил со Славкой о том, кто из них более меткий. Славка сказал:
— Да я щас легко, куда угодно попаду!
Владик возразил:
— Вот и не попадешь! Это я попаду!
— Куда?
— Куда хочешь!
Славка сказал:
— А попади в синицу!
— Где?
— Вон! На ветке сидит!

Владик взял самый ровный камешек, «заправил» им рогатку, нервно прицелился и выстрелил.

Синичка упала вместе с камнем под дерево.
— Ух, ты! – крикнули ребята и побежали смотреть, что случилось с птицей.
Камень разбил синичке голову в кровь. Было абсолютно ясно, что она мертва.
— Дохлая, — сказал Славка, трогая птичку кленовой веткой. – Классно ты ее!
— А ты говорил, что не попаду!
— Давай ее коту отдадим?
— Твоему?
— Ага.
Однако рыжий кот Матвей кушать синичку наотрез отказался.
— Не хочет, — сказал Славка. – Наверное, сытый.
— Ага, — согласился Владик. – Теперь ты!
— Что я? – удивился Славка.
— Твоя очередь стрелять.

Славка нехотя согласился продолжать импровизированное пари. Однако, как ни старался, ни одной птицы ему сбить не удалось.
— Проиграл! Проиграл! – радовался Владик. – Продул, мазила!
— Ну и фиг с тобой, Робин Гуд… — обиделся Славка и пошел домой ужинать.

***
Тот день вдохновил Владика на новые подвиги. Ему стало мало одной убитой синички, его ниоткуда взявшийся охотничий азарт требовал еще и еще. Владик дал себе слово, что сделает все возможное для того, чтобы «взять рекорд» — то есть уничтожить как можно больше пернатых тварей за текущее лето. План-минимум не обсуждался, впрочем, как и план-максимум – чем больше, тем лучше.

Почти все каникулы Владик провел «на охоте». Его рогатка трудилась, не уставая. Цифры птичьих смертей увеличивались ежедневно. Владик радовался каждой погибшей синичке или воробью, как подбитому фашисту. Это занятие так его увлекло, что он стал реже видеться с друзьями, хотя раньше был инициатором всех игр, где требовалось много ребят – будь то футбол или полузабытая лапта.

Как-то в середине августа Владик встал рано утром, наскоро позавтракал холодным молоком с хлебом, зеленым луком и солью, набросил на плечи ветровку, так как дни стали прохладнее, и вышел из дома. В ограде он, как обычно приласкал пса по кличке Верный, и, достав из кармана рогатку, начал ее разматывать.
Предстоял новый день охоты.

Вдруг на забор села синичка. Опытный глаз тут же заметил пернатую мишень. Лихорадочно пошарив по карманам, Владик не нашел в них ни одной гальки. Обозрев землю вокруг себя, он также ничего не нашел – двор, как назло, был чисто выметен. Наконец, взгляд Владика наткнулся на кусочек красного кирпича, отвалившийся от фундамента дома – довольно большой и угловатый.

«Разве это камень? Ерунда какая-то… Он же неровно полетит» — подумал Владик, но выбирать особо не приходилось, тем более, что синичка и не думала улетать. Зарядив рогатку куском кирпича, Владик, как можно ближе подкрался к птичке и выстрелил. Большой камень, как в замедленной съемке, полетел в сторону синички и глухо ударил ее в грудку. Птица упала куда-то за забор.
— Есть! – крикнул Владик. – Попал!!!

Бросившись вперед, он отворил калитку и начал искать трупик синички в зеленой конотопке. Наконец, Владик увидел птицу. Синичка лежала на спинке, но еще дышала. Ее маленькая грудка медленно поднималась и опускалась, поднималась и опускалась. Клюв был открыт и розовый язычок трепетал. Крови не было совсем. Видимо, кусочек кирпича перебил птице внутренние органы, и она мучительно умирала.
Почему-то Владик почувствовал, как в горле зарождается большой и неприятный комок. Слезы неожиданно, сами по себе, потекли из глаз Владика горячими ручейками.

Сидя на траве возле умирающей синички, мальчик ревел во весь голос, размазывая грязными руками слезы по лицу.
— С-со-рок с-седь-м-мая-а-а!.. У-а-а-а-а-а-а!..

Поделиться в:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*