— Слушай, Пол, сколько нам еще здесь торчать? А вдруг этот засранец надолго завис в гребаной квартире?
— Уж поверь мне, парень, надолго! — ответил своему напарнику Джону Ламоту офицер Нью-Йоркской полиции Пол Додсон, открывая бумажный пакет с сэндвичами, которые заботливо приготовила ему жена Сьюзен. — Я бы с такой красоткой точно на всю ночь завис. Да-а.. А что, разве ты не хотел бы быть на месте это засранца, а?
— Черт! Черт!.. Да я даже не знаю, что бы я сделал, Пол, чтобы оказаться на месте этого засранца! Этого гребаного засранца, мать его так!
— О, да-а, ты бы многое мог сделать, чтобы оказаться на его месте, парень… Точно…Читать далее:

***
Под небом голубым есть город золотой,
и даже есть деревни там с зелеными лугами.
Но нету счастья-радости, людского-человечьего,
и ничего там вовсе нет. И город я придумал…

***
За лесными да степными буераками
Между реками Тлен и Плен,
Где остров с живыми страхами,
Есть крепость в объятиях стен.

Там красивая сивая Полудённица
С Полуночником делит ложе,
Зачиная в стонах Бессонницу,
Ликом на Любовь похожую.

Спи, мой малыш, усни крепко,
Припади головкой на грудь.
Для тебя стучит в стёклышко ветка —
Помогает уснуть.

Спи, мой малыш, спи, мой ясный,
Закутайся в снов сеть,
Засыпай под мамины сказки.
Сон немножко похож на смерть…

Облито небо краскою рекламной —
Сторадужным неоновым дождём.
А под асфальтом в шуме полигамном
Живет метро грохочущим червём.

Я шёл аллеей стражей-фонарей,
Скрывающихся в темени теней, —
Полуслепых и оттого гостеприимных…
Я шарил телом в улицах интимных,
Стремясь туда, где ты. И где глинтвейн. Читать далее:

Человек-кукуруза появился вдруг ниоткуда. Кажется, со стороны Большой Зелениной. У него были косматые кудри свинцового цвета и глаза, похожие на стекло, на которое дышат мальчишки и девчонки, чтобы потом на нем что-нибудь эдакое написать или нарисовать.

У Человека-кукурузы было желтое плотное тело – совсем неаппетитное, надо сказать. В грязных, с траурной каймой, руках, Человек-кукуруза держал пачку листовок или флаеров. Их он довольно агрессивно всучивал прохожим, приговаривая: «Вареная-кукуруза-вкусная-кукуруза-свежая-кукуруза-вареная-кукуруза-вкусная-кукуруза-свежая-кукуруза…». Он увидел меня и бесцеремонно спросил:Читать далее:

***
Сначала Стурла Эрлендссон выбрал жеребца.
Вот он – с белой звездой на лбу, приземистый, с мохнатыми мускулистыми ногами и длинной рыжей гривой.

Стурла подошел к нему. Прислонившись к лошадиной голове щекой, он тихо, мелодично и медленно начал что-то рассказывать коню. Со стороны было неясно: то ли Стурла поет flókkr* своему любимому жеребцу, то ли рассказывает какую-то историю, то ли кается.

Через некоторое время он достал нож и нежно вогнал его в конскую шею, разрезав большую вену. Кровь богато полилась по пальцам Стурлы. Мужчина не дал коню упасть, бережно положив на землю бьющееся в агонии тело.Читать далее:

***
В детстве, каждое лето Владик проводил в деревне у бабушки. Он не любил пионерские лагеря, несмотря на то, что никогда там не был. Вот деревня – да! – она его манила всегда. Лес, рыбалка, купание! Красота!

Как только в школе заканчивались занятия, Владик уезжал в гости к бабушке, чему родители, конечно, были несказанно рады.
В деревне у Владика была своя компания – из таких же «городских», как и он, «понаехавших» в маленькое селение близ небольшой речки Комарийки.

Ребята из компании обожали рогатки, из которых они стреляли мелкой и удивительно ровной галькой, что во множестве лежала на центральной дороге деревни. Лучшим другом Владика был Славка. Читать далее: